Психолог-психоаналитик в Санкт-Петербурге

8 (921) 376-18-25

Rafael E. Lopez-Corvo. The Dictionary of the work of W. R. Bion

04.05.2017

Rafael E. Lopez-Corvo. The Dictionary of the work of W. R. Bion, 2003, p.11-16

Перевод Вячеслава Юшина

Уилфред Бион. Психоаналитик

Психоаналитик

Бион вспоминает, что в годы его аналитического обучения маленькую черную кошку, регулярно испражняющуюся перед психоаналитическим институтом, называли «Мелани Кляйн»: Мелани, потому что она была черная, Кляйн потому, что она была маленькой, а Мелани Кляйн - за смелость. В течение 1945 года Бион начал свой анализ у этой женщины, которая обладала большой клинической интуицией и необычной смелостью, и он продолжался до 1953 года.

За эти восемь лет в его жизни произошел ряд важных изменений. После того как он был принят в члены Британского психоаналитического общества, он стал идентифицироваться, благодаря своим письменным работам и выступлениям, как блестящий ученик Кляйн. Он нашел новое психическое равновесие - он женился во второй раз и процветал в присутствии очень понимающего партнера. Он смог снова обрести Партенопе и стать отцом еще двоих детей. Именно в это время Бион подготовил к публикации свои работы по групповой динамике, а также свои первые статьи о психозах. Психоанализ пробудил в нем творчество, которое должно было остаться с ним до конца его жизни. [Bleandonu, 1994, p. 93]

Согласно Мельтцеру (Meltzer, 1978), творчество Биона значительно возросло после смерти Кляйна в 1960 году, предполагая, что, возможно, он подчинял свою оригинальность идеям своего аналитика и учителя.

Старая проблема «двойника», уже рассмотренная Фрейдом (1919) и другими, особенно в Латинской Америке, служила Биону под эпиграфом «мнимого двойника», как для защиты идей Кляйн о существовании раннего прегенитального Эдипа, а также окончить Британское психоаналитическое общество в 1950 году. Это была его первая психоаналитическая работа, за которой последовало исчерпывающее и парадигматическое исследование психозов и феноменологическая концептуализация теории мышления или, по его собственным словам, «аппарата для думания мыслей» (apparatus to think thoughts). Таким образом, мы имеем: «Записки о теории шизофрении» 1953 года, «Развитие шизофренической мысли» 1956 года, «Отличие психотической личности от непсихотической» и «О высокомерии» 1957 года, год спустя «О галлюцинациях», «Нападения на связи», 1959 года и, наконец, «Теория мышления» 1962 года.[1]

Совершенно очевидно, что до этого момента Бион изо всех сил старается сохранить ясность своих концепций. Однако четыре следующие книги, которые представляют фундаментальные основы его теоретического вклада, не так легко разгадываются; вместо этого они, наоборот, герметичны и непрозрачны, и где содержащиеся в них концепции не допускают возможности их легкого толкования. Бион, похоже, внезапно превратился в самого Сфинкса Эдипа и является загадочным хранителем его секретов. Ясность не вернется, пока энтузиазм, который он встретил у бразильских и аргентинских психоаналитических ассоциаций, не повлияет на загадочную семантику Биона, вроде «поцелуя принца, открывшего глаза Белоснежки».[2] Сравнивая книги «Трансформации» и «Элементы психоанализа», обеспокоенный Мельтцер (Meltzer, 1978), жалуется на трудность, с которой сталкивается читатель, столкнувшись с математическими знаками, используемыми Бионом:

В настоящей работе нет той надежды, которая поддерживает нас в связи с распространением математически подобных обозначений, псевдо-уравнений, за которыми следуют стрелки, точки, линии, стрелки над словами (или они должны быть под словами?), а не просто греческие буквы и греческие слова. Как мы должны переносить такое нападение на нашу психику? Не сам ли Бион скрывается под пациентом B? [п. 71]

Ссылаясь на статью «О высокомерии», Мельтцер (Meltzer, 1978) иронизирует:

Безусловно.. чтение статьи «О высокомерии» на Парижском конгрессе поразило многих людей как шокирующее проявление того самого высокомерия, которое описывал Бион. [п. 31]

Может ли неортодоксальность, присутствующая во вкладах Биона, особенно в его концепции O и «акте веры», - как это можно видеть во «Внимание и интерпретация», вызвать атаку зависти от британского психоаналитического истеблишмента того времени? В некоторых изданиях «Трансформаций» Бион цитирует «Макбет» Шекспира в качестве апофемы, которая заставляет задуматься, почему он выбрал именно ее:

Да, люди вы по росписи пород,
Как гончие, борзые, волкодавы
И прочие считаются у нас
собаками…
(Перевод Б.Пастернака - прим.перев.)

С другой стороны, если мы последуем последним главам «Внимание и интерпретация», мы можем с довольно предвзятой точки зрения воспринимать недовольство и нетерпимость психоаналитических институтов. Несмотря на представленную изощренность, а также на герметичное обобщение высказываний, последние главы позволяют открыть более мирское видение: недовольство, высказанное кем-то против нетерпимости, пробужденное новым, иным и исключительным вкладом в психоанализ. В 1995 году Франческа описывала, цитируя Уилфреда Троттера и влияние, которое он имел на своего мужа, в следующих словах:

Троттер делает наблюдения, которые настойчиво напоминают о более поздних взглядах Биона. Он говорит о «сопротивлении человека новым идеям, его подчинению традиции и прецеденту»; «руководящей власти, стремящейся перейти в руки класса людей, нечувствительных к опыту, закрытых для вхождения новых идей и одержимых удовлетворенностью вещей такими, какие они есть»; «наша готовность рисковать, а не переносить ужасные муки мысли». [Стр. 3-4]

Согласно Симингтону и Симингтону (Syington and Symington, 1966), когда Бион ввел понятие O, «некоторые участники из группы Кляйн поспешили, начиная с этого момента, отмежеваться от его идей» (стр.10). Позднее, после его трилогии «Воспоминания о будущем» (1991), когда он был в Калифорнии, многие британские аналитики считали, что Бион психически выродился после отъезда из Англии, до такой степени, что «все, что он написал после своего отъезда, должно быть отвергнуто как бред старика» (Симингтон и Симингтон, 1966, стр. 10).

В начале 1968 года Бион переехал в Лос-Анджелес, в ответ на приглашение группы новаторов-психоаналитиков, которые, ища новые направления, заинтересовались Кляйн и ее последователями. Дети решили продолжить учебу в Италии и Англии. Это изменение дало новые надежды на свободу, выход из британской атмосферы, которая через некоторое время задохнулась, позволив Биону написать свой великий опус в форме трилогии: «Воспоминание о будущем». «Если бы он остался в Англии, - говорит Франческа, - он, конечно, не почувствовал бы себя в этом откровенном и откровенном выражении» (там же, с. 12-13). В эпилоге к этой книге Бион писал:

Всю жизнь я был заключен в тюрьму, фрустрирован, предан здравому смыслу, разуму, воспоминаниям, желаниям и - величайшей проблемы для всех - способности понимать и быть понятым. Это попытка выразить мое возмущение, сказать «Прощай» всему этому. Это мое желание, теперь я понимаю, что обречен на неудачу, написав книгу, не имеющую никакого отношения к здравому смыслу, разуму и т. д. [1991, с. 578]

Но не все было гладко и легко. Биону, которому к тому времени было уже чуть более 70 лет, пришлось столкнуться с анти-кляйнианскими группами, которые испытывали его присутствие как угрозу статус-кво, старым фрейдистским структурам, укорененным в анахронизме «Эго-психология». Гротштейн (1993) вспоминает:

Я хорошо помню случай, когда Альберту Мейсону удалось получить аудиторию Института Лос-Анджелеса для презентации Бионом своей Решетки. Аудитория включала в основном поклонников Кляйн, но один из классических участников также присутствовал из любопытства. После того, как Бион представил свое представление о Решетке, запись которого была позже расшифрована и опубликована в качестве одной из его самых важных работ, этот классический аналитик начал критиковать Биона за содержание и предположения о его представлении, а затем даже критиковал его за «плохой английский». Ответ Биона был: «Ну, тогда ничего не стоит говорить, чтобы это не вызвало еще больше жара, чем света!» [п. 61]

В 1971 году Бион назвал свои отношения с коллегами в Калифорнии «полным провалом», хотя он также сказал со свойственным ему темным юмором, что «аналитика приветствовали только тогда, когда его работа была неудачей». О калифорнийцах он сказал:

Отношения между мной и моими коллегами здесь, в Лос-Анджелесе, можно было точно описать как почти полностью неудачные. Они озадачены и не могут понять меня ... Существует, если не ошибаюсь, больше страха, чем понимания или симпатии к моим мыслям, личности или идеям. Не подлежит сомнению - эмоциональная ситуация - лучше быть в другом месте.

Я могу сказать то же самое про Англию. [1992, p. 334]

Примерно в это же время Бион был приглашен аргентинцами и приветствовал Леона Гринберга, который (вместе с Дарио Сор и Элизабет Табак де Бьянчеди) спустя некоторое время опубликовал свое известное краткое изложение его работ. Гринберг (2000) вспомнил словесную атаку престарелого аналитика, который сумел пробиться в конференц-зал. После напряженной тишины, Бион

... прямо сказал, что он хотел воздать должное тому, кто «при работе с чем-то таким ужасным, как человеческий разум» стал еще одной жертвой психоаналитического сообщества.

Всплеск продолжительных аплодисментов, которым приветствовали слова Биона, явно отражал восхищение, которое испытывали присутствующие о таком понимании, щедрости и человеческой реакции. [п. хх]

Очевидно, в этот момент Бион завоевал сердце аргентинцев. Однако именно Бразилия и бразильцы, которым, одаренные богатствами «Амазонии», сблизили его с воспоминаниями о детстве в Индии, его родной страны. Обоснование гипотезы о значимости тропического сценария могло иметь отношение к предпочтениям Биона, это можно было бы сделать из замечаний, которые он сделал о сверхъестественных чувствах знакомства с лекцией о Махабхарате, произведенной на него, что заставило его предположить, что повествование текста на санскрите было прочитано ему его няней, как история на ночь. Но если мы попытаемся быть беспристрастными, мы не должны игнорировать теплый прием, который оказало психоаналитическое сообщество Бразилии «mais grande psicanalista does mondo». Франческа Бион, (1995) помнила эти чувства: «Они очаровательные, ласковые, культурные люди - приятно знать и работать с ними» (стр.13). Бион, с другой стороны, компенсировал их ясностью и энтузиазмом, каких он никогда не выказывал ни перед одной публикой, это была взаимная привязанность к большой продуктивности и огромной пользе, и отголоски этих моментов все еще вибрируют на страницах, которые содержат записи этих встреч. Бион был непонятен с англичанами, рассудителен с американцами, очарователен и понимающ с бразильцами. Это может быть довольно парадоксальным, однако, когда Франческа пожаловалась на Биона, отложившего окончательне поправки для конференции: «Было бы легче заставить ребенка принять дозу лекарственного средства для детоксикации», - Бион заметил: «Мне не нравится исследовать свою собственную рвоту». Bion, 1995]

Воспоминание о будущем

Бион написал два тома своей автобиографии, посмертно опубликованные его женой Франческой: «The Long Week-End», и, используя выражение Шекспира, «All my Sins Remembered». Последний был основан на любовных письмах к Франческе, в которых было столько страсти, и дало выход таких чувствам, что они поженились через два с половиной месяца после того, как встретились в Тавистоке. Обе книги можно рассматривать как биографию «сознательной истории» Биона, тогда как «Воспоминания о будущем», написанные Бионом как «книга фантастики», возможно, могли бы представить биографию его «бессознательного».

«Воспоминание о будущем» содержит три части, опубликованные в разное время, хотя в 1991 году она была окончательно опубликована в полном объеме, опубликованном «Karnac Books». Первая книга, The Dream, была изначально опубликована в 1975 году, а два года спустя была выпущена The Past Presented, обе изначально были напечатаны Imago Editora в Бразилии. Последняя книга «Рассвет забвения» (1979) и добавление к ним «Ключи к Воспоминанию о будущем» (1981) были опубликованы издательством Clunie Press в Шотландии. Размер, а также сложность и плотность ее содержания, сделают любую оценку этой книги очень трудной задачей, особенно если мы ограничены кратким введением. Это требует собственной оценки.



[1] Все эти статьи, а также статья о «Воображаемом двойнике» были собраны вместе с пересмотренным вариантом в книге Биона под названием «Вторичные мысли» (1967).

[2] Всегда рекомендуется, чтобы студенты, начинающие исследование работ Биона, начинали с «Бразильских лекций» (1974), продолжали «Вторичными мыслями» (1967) и заканчивали четырьмя книгами, включенными в «Семь слуг» (1977). 

Перевод Вячеслава Юшина



Просмотров: 730
Оставьте комментарий
Имя*:
Подписаться на комментарии (впишите e-mail):

Введите код с картинки:
* — Поля, обязательные для заполнения